Кука



О фильме
Герои

Создатели
Медиа


Загрузить
Фильм о фильме

В августе 44-го

По произведению Владимира Богомолова о работе контраззведки СМЕРШ в годы войны на только что высвобожденной от нацистов территории.
События случаются в августе 1944 г. На территории уже освобожденной Беларуси действуют агенты противника. Регулярно с территории республики в эфир выходит шпионская группа, передающая шифрованные радиограммы, каковая остается неуловимой. Так возникает дело армейской контрразведки “Неман”, основную значение в которой грядет сыграть капитану Алехину и его оперативной группе.

По поводу роман “в августе сорок четвертого…” (либо “Момент Истины”) Богомолова в далеком прошлом существует устойчивое мнение, что его нереально экранизировать. В первую очередь, тяжело передать в стереокино сложную полифоническую конструкцию не только взаимодействуют документальная и беллетризированная, жанрово заостренная, напряженная по интриге повествовательная конструкция военнослужащего сыщика, но и конкурируют, спорят между собой два способа постижения реальности минувшего времени.

Щепетильно восстанавливая, дотошно реконструируя обстоятельства развертывания вершинной ситуации в канун готовящегося грандиозного пришествия совковых войск в августе 1944 г. на территории Белоруссии и Литвы, писатель в один момент выстраивает очень хитроумную композиционную конструкцию.

Богомолов вольно играется с прямой и самодеятельной речью, прибегая в самый решающий момент практически к “потоку сознания”, чтобы открыть то, что случается в мозгу первостепенного героя. И даже невозможность автора стать на каком-нибудь из двух названий (иногда романчик издавался под двойным подзаголовком. В августе сорок четвертого…”) также свидетельствует о двойственной сути этого произведения. Оно рвется к суммированию и к тому же апеллирует к исповедальной.

Обратил ли кто внимание на параллельность высокохудожественных поисков Владимира Богомолова (его роман настрочен в 1973 - м) и зиждителей известного сериала “Семнадцать мгновений весны”! Но последний выделяется от одноименного литературного сочинения Юлиана Семенова конкретно тесным переплетением задокументированного и выдуманного, необычным перетеканием хроники в представленный тут же на телеэкране движение мыслей главного героя - разведчика, в то время как все это вкупе именуется “информацией к размышлению”.

Но принципиальное различие “Момента Истины” заключается в том, что, не обращая внимания на задействованных (кстати, словечко прочно взошло в наш обиход как раз после появления сего романчик, и наличие широкого фона (даже хочется сообщить — фронта, писатель в большей степени исходит из личного и конкретного и помойму маловажных примет, как будто бы используя, как и его герой, теорией органолептики. Она основана, главным образом зрительном восприятии”, когда при индивидуальном визуальном досмотре впору “покачать на косвенных, засланного с тайным заданием, что и реализовывает с блеском капитан Алехин, побеждая в поединке нервов и ума с очень с уверенностью ощущающим себя противником.

Но именно эта въедливость и предельная внимательность бывшего военнослужащего разведчика преобразовывались у самого Богомолова в мелочность и крайнюю мнительность, когда он с редкостным упрямством наперво сопротивлялся прикидкам кинематографистов убедить его разрешить на постановку, а потом, все - таки поддавшись увещеваниям, шел на попятный, когда представлялся с исходами осуществленных съемок. Сей автор был очень тяжел в синхроконтакте — и остается только изумляться, как он вытерпел перемену режиссера и пересъемку материала, а главное — окончательный вариант полосы “Иваново Детство”, очевидно расходящейся в интерпретации с небольшой повестью “Иван” не сходил на ухудшение отношений из - за постановки рассказа “Зося” но в случае с “Моментом Истины” дважды вступал в открытый конфликт с зиждителями картин.

В 1975 г. писатель застопорил съемки фильма Витаутаса Жалакявичюса и потом судился с студией “Мосфильм”, запретив дальнейшую работу над перенесением своего творения на телеэкран. Через 25 лет подобная история повторилась с почти готовой полосой Михаила Пташука. Она была сотворена в копродукции и стала причиной много домыслов и спекуляций относительно того, как и для что были потрачены немалые деньги (именуются разные суммы — от двух до пятерым миллионов американских долларов). Автор романчик тоже ввязался в эту ожесточенную полемику, имея и правил военной субординации (но оное сыграл одну из своих лучших ролей в стереокино).

В большей степени Владимир Богомолов был прав, почитая, что из его повествования оказался “голливудский боевик”. Действительно, “в августе птиц четвертого…”, в итоге потеряв имени киносценариста, воспринимается как любопытный, лихо закрученный, насыщенный обычным саспенсом (то есть нарастающей тревогой. Вообще ему приблизилось бы как раз заглавие “Момент Истины”, звучащее, как будто бы туго натянутая струна, чем заголовок “в августе сорок четвертого…”. Ведь и из слойного романчик выбрана владеющая внешней и эндогенной энергетикой занимательная фабула о поиске группы засланных агентов. И даже отыскан) удачный эквивалент известной “страничной”) сцене на поляне, когда Алехин раскручивает при помощи органолептики трех вроде бы простых офицеров КА, появлявшихся именно теми и настойчиво искали военные разведчики на обширной территории от Литвы до Беларуси.

Нет ничего нехорошего в том, что сия кинолента довольно внятно, а вдобавок захватывающе пересказывает коллизии большого по объему творения для оных, кто его вовсе не декламировал, либо да заставляя давно просматривавших припоминать какие - то из эпизодов, но сугубо не усердствовать в сравнении киноэкранной версии с первоисточником. В конце концов, это всего лишь караульная лента, а не четырехсерийная телеэпопея, против подготовленности которой еще более наотрез высказался писатель. По правде говоря, его сочинение целиком заслуживало бы участи детальной и умной трактовки, как и “Семнадцать мгновений весны”. И только в этом случае было бы вероятным более адекватное уровневое воспроизведение искусно продуманной архитектоники романчика Владимира Богомолова, каковой сейчас впору перечитать еще и в качестве необычного предвосхищения постмодернистских опытов Умберто Эко с его средневековым философским сыщиком “Имя Розы”.

Но и вариант Михаила Пташука, если посмотреть к нему без излишней предвзятости, имеет право на существование и одобрение толпы, можно сказать, соскучилась по отечественным фильмам. Ранее они в изобилии снимались и всегда употребляли особенным успехом — от односерийного (и подчас “наивного и клинок”) продемонстрировавшей, не так уж пустоголовы и непривлекательны. Вот и трудящийся на немцев Мищенко в скупом и весьма выразительном выполнении Александра Балуева оказался практически за несколько минут киноэкранного времени страно емким и правильным образом страшного врага. Его искусство маскировки достигло необыкновенного уровня, но и оно не в мощах противостоять изворотливости и естественной смекалке Алехина, ставшего по воле судьбы отличным органолептиком.

И тут смогла бабулька приехать. Потешная “фенечка” военных разведчиков завершает романчик и киноленту, кого-нибудь без сомнения покинув в удивлении ни необычно, поведавший про нее Владимир Богомолов сам имел возможность напомнить такого “все прохлопавшего” зрителя, каковой по выходе из зала принимается занудно спрашивать долгих объяснений. А для чего. Главное — приехала. Это и подхвачено в версии Михаила Пташука — что еще нужно!


|